Адепты стужи - Страница 275


К оглавлению

275

Очередной тяжелый грузовик, четырехосный АМО с большим кунгом и уродливыми бронеплитами на кабине, оставляющими свободными от брони лишь узкие прямоугольники окон принял чуть вправо, в клубах пыли затормозил, едва не коснувшись массивным кенгурятником начальника таможенного поста…

— Шайтан… Что…

Открылись тяжелые двери с обеих сторон бронированной кабины, на афганскую землю один за другим соскочили несколько человек. С автоматами…

— Что происходит? — как и все афганцы, живущие в приграничье, Керим немного умел говорить по-русски, а понимал сказанное на этом языке почти все…

— Да так… ничего особенного… — к удивлению Керима подошедший к нему человек в русской военной форме без погон и знаков различия даже не ударил его, просто встал рядом — сколько человек на посту?

— Э… восемь.

— Связь? Тревожная кнопка?

— Только рация, эфенди. И все…

На левом плече у русского зашипела вызовом рация.

— Первый на приеме — спокойно сказал русский, склонившись к плечу.

— Восьмой — в помещениях чисто, рация под контролем — донеслось приглушенно из динамика.

— Принял.

Несмотря на то, что русский отвлекся — Керим даже не подумал воспользоваться висевшим на плече автоматом. Да и какой смысл…

— Автомат давай! — приказал русский — левой рукой только.

Керим послушно снял автомат с плеча, передал его русскому, едва не уронив. Тот отсоединил магазин, лязгнул затвором. Патрона в патроннике не оказалось…

— Держи! — русский протянул автомат без магазина обратно — скажи остальным, пусть работают! И не делают глупостей. А мы здесь постоим, посмотрим.

Сопровождаемый русским, Керим вышел из-за машины, замахал руками на оторопевших подчиненных.

— Работайте! Работайте, проклятые ишаки!

Афганцы понуро разбрелись работать, потом машин снова тронулся, снова в руки одна за другой стали ложиться купюры. В цепочке грузовозов оказались два четырехколесных бронетранспортера, ревя дизелями, они вышли из транспортного потока и ушли левее, укрывшись под навесом досмотровой площадки, направив стволы своих пушек в сторону афганской земли.

Денег с них никто не попросил…

10 августа 1996 года. Северный Афганистан

— Вспышка!

Десантники спасательной службы все как один бросились на землю, граната прошелестела выше, лопнула черно-желтым кустом на склоне…

Один из вертолетов, гремя турбинами начал находить бортом на появившегося словно из-под земли гранатометчика, пилот умело вел вертолет, так чтобы оператор бортовой установки мог снести смельчака очередью из двадцатимиллиметровки — и не заметил вставшего с земли еще одного пуштуна, направившего на вертолет адское жерло длинной зеленой трубы. Четко стукнул одиночный, пуштун вздрогнул — но из последних сил, уже оседая, дождался звонка в наушниках, нажал на спуск. В облаке дыма и пламени стартовая зенитная ракета, чтобы всего метров через сто боднуть вертолет в бок, лопнуть искрами вспышки. Пуштуна отдачей зенитной установки отбросило назад, вертолет, получивший смертельный укол Иглой, редко провалился вниз, теряя тягу разрушенного двигателя. Серые камни ущелья ждали его. Второй вертолет застучал длинной очередью, поливая каменный склон…

— Огонь на подавление!

Со всем сторон застучали автоматы и пулеметы десантников — и тут ущелье будто взорвалось истерикой ответного огня. Сразу несколько комет взлетели и из-за гребня, и со склонов ущелья навстречу атакующим вертолетам…

— Перебежками — вперед!

Десантники Феттерляйна рванулись не вперед — они не раз бывали в этих горах. Вперед — это значит вверх, под прикрытием огня товарищей занять как можно более высокие позиции на горном склоне, пока повстанцы заняты с вертолетами. И попытаться спасти вертолеты — хотя их то спасти, скорее всего уже невозможно.

Развалился в воздухе второй вертолет, успел перемешать кого-то с землей — и вспыхнул, получив три, а то и четыре ракеты Игла в единственный двигатель. Один из Норманнов, припадая на исходящее дымом и пламенем крыло, резко снижался, было видно, что пилот пытается выровнять машину, но это бесполезно и жизнь его окончится в яркой вспышке минутой-другой позже. Еще один Норманн, резко нырнул за гребень — тем спасся. Но возвращаться в этот ад, судя по всему, уже не собирался…

— Огонь на поражение!

Выкрикнув приказ, Феттерляйн упал за большой валун, с другой кромки которого непрерывно тарахтел пулемет. С той стороны тоже отвечали — огонь был настолько плотным, какого он не припоминал все то время, пока был здесь, в этой проклятой стране. Бригадир на всякий случай выдернул из винтовки магазин, спрятал в пустой карман разгрузки, достал новый, хлопнул по каске, чтобы убедиться, что он полный, вставил в винтовку до щелчка…

Пулемет молчит…

Бригадир повернулся — чтобы увидеть, как один из его пулеметчиков недвижно лежит на земле, с хлюпающей красным дырой в горле…

Сволочи…

— Перегруппировка! Дым!

Бригадир достал один за другим два толстых серых цилиндра, выдернул чеки, бросил за валун. Как бы то ни было — у пуштунов огневое превосходство. Такого, чтобы их так прижали огнем, он не помнил за все время службы здесь…


— Уходи отсюда! — пуштуны успели перевязать своего командира, одно ухо у него было оторвано начисто осколками, кровь мерно сочилась сквозь наспех наложенную повязку. Снаряд тяжелого гранатомета разорвался совсем рядом, их всех контузило и поэтому сейчас Карим кричал, кричал во всю глотку — уходи в зеленку, жди группу эвакуации! Это приказ!

275