Адепты стужи - Страница 314


К оглавлению

314

Шестой, пошатываясь — он был ранен как и все остальные, потеря крови давала о себе знать — прошел в кабину пилота, плюхнулся на кресло, лихорадочно вспоминая, с чего бы начать…

— Ага…

Вертолет как то странно фыркнул, будто не желая взлетать под управлением чужого, русского пилота — но Шестой таки справился с непокорной машиной — и лопасти двух винтов пошли по кругу, ускоряя свой бег…

— Отходим! Прикрываем друг друга! Отходим!

Длинная очередь — перебежка — залег, прикрывая остальны, и ждешь хлопка по плечу, который скажет тебе, что снова надо бежать. За спиной уже вовсю воет рукотворный, поднятый лопастями вертолета ветер…

— Держать линию! Отходим!

— Подрывать?

Первый сначала не понял о чем речь — потом дошло. Остальные вертолеты, их подрыв, подрыв заложенных там устройств прикроет взлет…

Правильно было бы подорвать. Но и неправильно — тоже. Они воевали не одни, там — североамериканцы. И оставлять их без единого шанса выбраться отсюда — подло…

— Дай сюда!

Первый отвлекся на секунду, шмякнул с размаху пластиковую коробку дистанционного детонатора об бетон. Пусть и у них будет шанс, пусть их судьбу решит Аллах — а не он.

— Отставить! Отступаем!


Вертолет начал подъем — медленно, на месте, не закрывая аппарели. Кто-то еще стрелял из пулемета по медленно уходящей вниз земле, огрызаясь словно волк…

— Ты в кого стреляешь…шакал… в воина стреляешь, да… на, лови мой пуля… ш-ш-шакал!

— Оставить! Отставить всем! На пулеметы!

По левому борту было два Минигана, страшное в умелых руках оружие. Первым к пулемету бросился Второй, осетин по национальности, родившийся в русском городе Святой крест. Как и чеченцы, почти все осетины служили в русской армии, в осетинских аристократических родах детей готовили к службе Белому царю с самого детства… мало можно было найти солдат подобных осетинам. Только чеченцы да русские староверы с Сибири, люди из стали.

Пулемет был непривычным — без приклада, рукоятки как у совсем старого пулемета Максим времен еще Восточной кампании, толстый, вращающийся блок стволов. Зато зеленым светилась лампочка, показывающая, что оружие запитано и готово к стрельбе…

Второй прицелился на глаз, по мерцающим искрам выстрелов, по переднему краю британской обороны — и нажал на гашетку…

Пулемет даже не завибрировал — у пулемета должна быть какая-то отдача, а тут ее не было. Просто с безумной скоростью провернулся блок стволов — и огненная струя протянулась до самой земли, утверждая на ней господство ада. Ад — иначе и не опишешь то, что было на британских позициях — пули летели сплошным дождем, рикошетируя от камня и бетона, врезаясь в черное небо ослепительными метеорами.

— Группа два, это Группа один. Мы взлетели, дайте сигнал!

— Вас понял!

Ярко-алым, у самого подножья горы вспыхивают факелы…

— Принял, сбрасываем лестницу!

— Быстрее, нас преследуют!

— Принял!


Он вырвались на открытую местность, на открытые галереи у самого подножья скрывающей в себе секретный комплекс горы, туда, где раньше шла добыча непонятно там чего — а теперь это был мини-аэродром с взлетно-посадочной полосой. Стреляли со всех сторон — в том числе и с тыла. Североамериканские морпехи прорвали оборону на третьем уровне и теперь шли за ними по пятам. Им тоже нужен был груз.

Стальной град с неба бил по британским позициям, заглушая рокот вертолетных винтов в черном небе. Вертолет был всего лишь черной тенью на фоне неба, чтобы его высветить, и сосредоточить на нем огонь, нужно было включить прожектора — но прожектора были разбиты и электричества для питания — тоже не было. Стреляли большей частью мимо — а вот огонь с взлетевшего вертолета был более эффективен за счет чудовищной скорострельности двух Миниганов.

— Держать оборону! Держаться!

Вертолетные винты грохотали уже над самой головой, летящая вниз лестница, стальные тросы и алюминиевые перекладины — как билет из разверзшегося на земле ада домой…

— Отходим! Груз и курсантов — поднимаем первыми! Держаться!

Оставалось совсем немного…

Лестница из ада. Захлебываются воем двигатели, градом летят пули, стремясь достать и на лестнице. Корыто — в нем эвакуируют раненых летчиков — поднимают первым, там груз. Потом второй рейс — на сей раз к корыту пристегнут ремнями Бес…

— Поднимай! Поднимай машину!

Тяжелый вертолет медленно уходит в небо, остатки отряда ГРАД-21 еще карабкаются вверх по лестнице, умудряясь еще и отстреливаться. Чести в этом нет — они не смогли унести своих убитых, бросили их здесь — если бы попытались, легли бы сами. Утешает лишь то, что погребальный костер здесь будет знатным. Совсем скоро…


— Сэр, они уходят!

Вертолет уже скрылся в черной пелене неба, слышны были только их винты. Стреляли немилосердно — те, кто остался к этому времени в живых, обрушил всю свою ярость на вырвавшихся из комплекса морпехов, шедших буквально по пятам русской группы. Чтобы получить груз, им не хватило всего нескольких минут!

Впереди горела вертолетная площадка — и в зареве ревущего пламени отчетливо было видно, что один из вертолетов — возможно еще цел.

— Наступаем! По вертолетам не стрелять! Полянски, веди!

— Принял! Мои — вперед!

Вечер 10 августа 1996 года. Саратовская губерния. Комната инструктажа летного состава

Велика все-таки Россия…

Россия настолько велика, что до ее центра не добраться ни бомбардировщику, с крылатой ракете. Только баллистическая ракета может поразить цель в центральной России — но это уже будет война. Ядерная война — на внезапный пуск баллистической ракеты ответ может быть только один — ответный удар по всем целям. И поэтому, в центре России, в западной Сибири, на Урале и в Поволжье было особенно много оборонных заводов и объектов стратегического значения. Вот и в Саратовской губернии, едва не переименованной в пятидесятых годах в Столыпинскую было несколько оборонных заводов и аэродром экстра-класса для базирования на нем самолетов стратегической авиации. Семь бетонных полос, длиной от четырех до семи километров — это тебе не шутки.

314