Адепты стужи - Страница 266


К оглавлению

266

— Так точно, сэр! — слитный порыв, крик как выдох.

— Покажем медведям кто здесь хозяин!

— Медведям смерть!

— По машинам!

Поскольку большую часть десантного отсека Вестланда занимала громоздкая подвеска со скорострельной двадцатимиллиметровой пушкой, стреляющей вбок — в вертолете могло разместиться дополнительно только четыре человека. Иногда они так и летали на задание — парами, операторы пушечных установок кромсали все, что было внизу, а потом высаживалась досмотровая группа — восемь человек, по четыре с каждого вертолета, этого вполне хватало. Собирали трофеи и быстро на базу. Иногда вертолеты кружили над обреченной колонной, заходили то с одной стороны то с другой и только потом открывали огонь. В последнее время все стало намного сложнее, лихой прогулкой за трофеями эти полеты быть перестали. У афганцев откуда то появлялись в большом количестве гранатометы, тяжелые пулеметы, даже переносные зенитные комплексы. Афганцы больше не стреляли беспорядочно — они стреляли сосредоточенным огнем, старались попасть не по кабине как раньше, а били по уязвимому хвостовому ротору. Совсем недавно погибли сразу два вертолета с всеми экипажами — один завис над грузовиком, предчувствуя легкую добычу — и тут кто-то откинул брезент кузовного тента, и очередь из установленного в кузове крупнокалиберного пулемета буквально распорола кабину. Второй, страхующий даже не успел сообщить, что произошло на базу — две рукотворные молнии ракет метнулись к нему и через несколько секунд он уже горел чадным костром на каменистом склоне. После этого снижаться и зависать без необходимости пилотам строго-настрого запретили.

Солдаты споро рассаживались по летательным аппаратам, как обычно не упуская возможности пошутить друг над другом. Те, кто летел на десантном Норманне, завидовал тем кто летел на вертолете — Норманн был все таки более тяжелый, менее маневренный и уйти от смертельной очереди сварки [Сварка — авиаторы так называют крупнокалиберный пулемет, при стрельбе очень похоже на огонек сварки] на нем было куда сложнее.

Бортач [На авиационном слэнге бортмеханик. При посадке командует бортмеханик, как наименее загруженный работой в этот момент член экипажа], невысокий, чумазый как и все бортачи, закончил запускать личный состав в летательный аппарат, примерно прикинул в уме вес, дернул рычаг. С едва слышным в вое раскручивающихся моторов шумом, пошла вверх аппарель, отрезая десантников от земли…

Бортач посмотрел на Феттерляйна, сидевшего у открытого вопреки нормам безопасности бортового люка, тот показал оттопыренный вверх большой палец. Можно взлетать. Кивнув, бортач протиснулся в кабину, рев моторов превращался в невыносимый, на высокой ноте визг…

Взлетаем…

Как и все опытные десантники, Феллерляйн не услышал — просто почувствовал, как колеса груженой до предела машины оторвались от полосы. Работая всеми четырьмя моторами, Норманн пошел на взлет, одновременно набирая высоту и медленно смещаясь вперед.

Тут то они это и увидели…

Кто-то крикнул: Сэр! — но Феттерляйн уже увидел все сам. Увидел и понял, любой, кто отслужил в Афганистане знает, что это такое. Аэродром находился в кольце гор, прерывистая, ломаная линия хребта отчетливо вырисовывалась на фоне лазурно-синего неба. И вот оттуда, откуда то из-за гор, танцуя на дымных хвостах выхлопа летели маленькие, злобно сверкающие огоньки наподобие комет. И их было много — очень много подобно звездопаду в летнюю ночь…

Внизу, на полосе пронзительно взвыла сирена, извещая всех о смертельной опасности и необходимости как можно быстрее оказаться внизу, в железобетонной крепости. Обстрел был для этих мест делом привычным, по всему аэродрому были то тут то там раскиданы бронированные люки, чтобы можно было быстро добежать до ближайшего и нырнуть внутрь при обстреле. Был даже норматив — минута на то чтобы скрыться. И норматив этот выдерживался — когда первая из комет достигла цели, лопнула огненным протуберанцем на сером бетоне — наверху никого уже не было…

— Башня, я Бегун четыре, наблюдаю обстрел, прошу санкции на зачистку места старта… — вышел на связь один из вертолетчиков.

— Бегун четыре, я Башня… — отозвался Гордон — зачистку категорически запрещаю, следовать по маршруту, как поняли, прием…

— Башня, я Бегун четыре, вас понял, следую по маршруту… — уныло отозвался в микрофон пилот и, отпустив тангету, одними губами сказал второму пилоту.

Козел…

Второй пилот согласно кивнул. Как бы не хотелось накрыть этих долбанных воинов Аллаха со спущенными штанами — но приказ есть приказ…

10 августа 1996 года. Северный Афганистан. Пятнадцатью километрами севернее места падения

Есть такая расхожая поговорка на гражданке: бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. За все время, пока они тащились по этим проклятым горам — Араб на своей шкуре убедился в правдивости вышесказанного.

Само по себе передвижение в горах — дело нешуточное. Он отлично помнил, как вышел в горы в первый раз. Казаки сами по себе — люди крепкие и детей воспитывают с детства тоже крепкими, способными вынести многое. Сашка знал и тяжелую работу по дому, и многокилометровые скачки на коне, он занимался и в гимназии где, как и в каждой гимназии Империи был хороший, открытый для всех пацанов спортзал. Его не напугать было ни марш-броском, ни двухпудовой гирей. Но когда он вышел в горы в первый раз… просто там не было воздуха, вообще почти не было, ты дышал, легкие аж горели, а воздуха просто не было. Руки, ноги у непривычного к горам человека сразу становятся как резиновые…

266