Адепты стужи - Страница 225


К оглавлению

225

Конечно же, монах лгал. Это было смыслом его жизни, ложь, он учился в иезуитском колледже, постигая многовековой опыт лжи — он лгал и ему. Ему просто нужен был ликвидатор, человек отринувший от себя человеческое, человек чья душа уже сгорела на адском костре. Человек который не раскается. И он нашел такого человека. И хотя Монах лгал — в одном он был прав, это хороший способ отомстить.

Это теперь и было смыслом его жизни. Месть.

Вот он…

Он не знал этого человека, и видел его первый раз в жизни — но понял, что это он. Пожилой, в плаще, с папкой — правительственный служащий, Осознание собственной значимости, самоуверенность и снобизм были написаны на его исполненном благородного достоинства лице. А почему такой солидный джентльмен ездит поездом…сейчас это принято, так символизируется близость к народу.

Такой человек заслуживает особенного выстрела…

Он спустил курок в тот самый момент, когда тронулся поезд — конечно же, этот джентльмен выбрал вагон — люкс — с двумя похожими на авиационные кресла в каждом полуряду, с большим телеэкраном, с проводником. Попал он как всегда точно — через открытое окно, прямо в голову, на перроне никто ничего не заметил. Когда поезд, скрипя тормозами остановился, отойдя на полкилометра от платформы «Ватерлоо-Восточная» — его конечно на крыше уже не было.

В тот день он застрелил еще двоих. Даму на велосипеде в Кройдоне и какого то мальчишку-анархиста который разбил на его глазах телефонный аппарат в общественной кабине в Ричмонде. Все оказалось проще, чем он себе представлял. Выбираешь цель — целишься — ба-бах!

08 августа 1996 года Российская империя, Туркестан Пограничная зона

— Он шарит локатором левее от нас. Нас не видит. До выхода его из зоны — пять с небольшим минут.

— Принял! — командир вертолет бросил взгляд на бумажный планшет, которым пользовался по старинке — что потом предлагаешь?

— Уходим севернее, идем ущельем — мгновенно ответил лейтенант Веселаго, специалист по радиоэлектронной борьбе — склоны ущелья отразят и рассеют радиосигнал.

— А если ПЗРК?

— У нас есть средства РЭБ. Я могу опознать опасность как только вы выйдем в пределы прямой видимости ПЗРК.

Полковник от авиации Назралла Фахри, среднего роста, коренастый, седой как лунь турок оторвал на миг затянутую в кожаную перчатку руку от ручки управления Сикорским, провел по жесткой щеточке усов.

— Запроси обстановку — коротко бросил он, думая про себя, что Веселаго не так уж и плох. В последнее время в военных училищах абы как учат, приходится по году доучивать на местах службы. А этот молодец, на лету схватывает.

Лейтенант Веселаго — несмотря на то что обстановку запрашивали пятнадцать минут назад, а в горах она быстро не меняется и не подумал обсуждать приказ полковника. Полковник Фахри был легендой сорок четвертого вертолетного спасательного эскадрона, он был одним из немногих вертолетчиков, который имел нашивку с буквой «М» на рукаве летной куртки — мастер, наивыСАСШя из возможных категорий классности — и право на карту на фюзеляже. Карта — это уже признак настоящего аса, всего в ВВС действующих летчиков, имевших право наносить изображение карты на фюзеляже, было пятьдесят два — по числу карт в колоде. Пятьдесят два — ни больше ни меньше, следующий получал это право только тогда, когда кто-то погибал или уходил в отставку. Авиаторы эти были организованы в своего рода общество и новых членов выбирали тайным голосованием всех членов общества. Полковник Фахри, один из трех вертолетчиков, был членом общества вот уже десять лет, а на фюзеляже его Сикорского-89 красуется десятка крестей.

Пока полковник что-то высматривал на карте, лейтенант Веселаго переместился к станции связи, нащупал нужную частоту.

— Дозорная башня — двенадцать ответьте Гюрзе… Дозорная башня — двенадцать ответьте Гюрзе… — монотонно забубнил он.

— Дозорная-двенадцать на связи.

— Прошу обстановку по квадратам одиннадцать-шесть, и дальше до восемнадцати. Информацию прошу передать по основному каналу. Так же прошу информацию по квадратам двенадцать-восемь, двенадцать-десять, десять — шесть, способ передачи тот же.

— Вас понял, Гюрза устанавливаю канал передачи…

Матово загорелся экран перед глазами лейтенанта, побежали строчки цифр.

— Прошу подтверждения.

— Есть канал.

— Вас понял, приступаю к передаче информации…

Прошли те времена, когда обстановку диктовали по связи, а штурман лихорадочно наносил ее на карту. Сейчас — закрытый, помехоустойчивый канал связи с самолетом АВАКС, высокоскоростная передача информации со спутника и самого АВАКСа, один огромный, размеров пятьдесят один дюйм по диагонали цветной экран у штурмана-оператора систем РЭБ, по два маленьких — у первого и второго пилота и еще можно подключить один экран в десантном отсеке — для командира десантируемой группы. Красота! Вся обстановка как на ладони. Не то что раньше — летишь как к чертям в ад, идешь по ущелью и гадаешь, что будет на выходе. Если позиция мобильной ПВО то… пишите письма. Сейчас же — спутник даже отдельного зенитчика с ПЗРК увидит и тебя о нем предупредит, не то что…

— Господин полковник, на маршруте движение! Минута тридцать до прохода самолета ДРЛО противника!

— Тебя понял… — проворчал полковник — сохраняй бдительность…

Никто теперь уже не помнил — кто и когда придумал эту игру с самой смертью. Кто-то говорил, что первая игра состоялась в начале восьмидесятых, кто-то утверждал, что еще в семидесятые «ходили на ту сторону нитки». Это была жестокая и мужская игра, ставкой в которой была всегда жизнь — и смерть. Причем смерть часто мучительная и жестокая — игра могла закончиться на колу или со снятой заживо кожей и вспоротым животом. Но все равно — в нее играли. Каждый год.

225